Пора в театр!

О нас пишут

Кроличья Нора: о потерях, мужестве, рутине и надежде

Большинство из нас живут в мире, которого уже не существует (Мейсон Кули)

В рамках офф-программы Санкт-Петербургской театральной премии «Прорыв» 3 марта на Новой сцене Александринского театра была показана психологическая драма по пьесе «Кроличья нора», которая была удостоена Пулитцеровской премии, в постановке нового главного режиссера театра «Мастеровые» Дениса Хусниярова.

Русский драматический театр «Мастеровые» из города Набережные Челны привёз в Петербург постановку «Кроличья нора» по пьесе Дэвида Линдси-Эбера. Спектакль рассказывает историю американской семьи, в которой по трагической случайности погиб маленький ребёнок и то, как родные пытаются с этим жить. Родители ребёнка, бабушка, непутёвая молодая тётя и виновник трагедии — старшеклассник, на протяжении почти двух часов стараются жить дальше. В центре сюжета американские супруги Бекка и Хоуи, и если Хоуи хоть как-то удаётся справиться с потерей, путём выполнения рутинных дел, то Бекка забыть о случившемся не может. Тяжёлые воспоминания терзают её душу, и с первых минут зрители оказываются в персональном аду героини, где каждая мелочь напоминает ей о потере.

Ситуацию усугубляет мать Бекки, которая периодически напоминает о маленьком Денни тем, что постоянно сравнивает его со своим тридцатилетним сыном-наркоманом, который погиб из-за передозировки несколько лет назад. Беспечное поведение и проделки младшей сестры Бекки Иззи только накаляют ситуацию, кульминацией которой становится новость о беременности Иззи. Истерики, ссоры, воспоминания, много болезненных воспоминаний, как кровоточащая старая рана, пронизывают всю пьесу. Драматический накал подогревает появление Джейсона — подростка, который по нелепой случайности оказался причастным к гибели ребёнка. Он чувствует свою вину и пишет фантастический рассказ под названием «Кроличья нора», который посвящён погибшему мальчику. В нём скрыта идея утопии — будто бы в других мирах в космосе живут копии людей с Земли.

Особое внимание стоит уделить декорациям — стены, сконструированные из старых видеокассет, будто бы кричит со сцены о том, что всё это — воспоминания, события, записанные на плёнку. Каждая деталь, каждый предмет — воспоминания, которые давят на героев и не дают им двигаться дальше. Символична одна из последних сцен в спектакле, когда Бекка по ошибке записывает телепередачу на кассету с видео Денни, её ребёнка. Кризис своеобразным образом разрешился, семья постепенно «оживает», чтобы жить дальше. В конце звучит песня Bon Jovi – Make A Memory, как завершающий аккорд, который все же оставляет надежду на то, что даже после такой потери можно и нужно найти силы жить дальше.
Спектакль получился надрывно-мрачным. Скрытая истерия героев передаётся в зал. Хочется разрыдаться, но слёз давно нет, и всё, что осталось — это бессильно срывать голос на близких, постоянно переругиваться и делать вид, что «всё в порядке». Тяжёлый спектакль оставляет после себя смешанные чувства. Едва ли кто-то может представить себе в теории своё состояние после подобной трагедии, ну а тот, кто такое испытал, вряд ли пойдут в театр, чтобы лишний раз разбередить рану. Пожалуй, что и актёрам веришь лишь отчасти — истерия есть, искренности не хватило.

Современная постановка про проблемы двадцать первого века, конечно, не могла остаться без внимания. Пожалуй, что такие пьесы найдут куда больший отклик в сердцах зрителей, чем вечная классика, которая, при все своей «вечности» нуждается в «апгрейде». Пьеса «Кроличья нора», как раз из таких. Современные герои, в которых зрители могут увидеть себя или соседа по площадке или парковке — вот то, что способно оторвать современного человека от модного гаджета и посмотреть по сторонам, а может и заглянуть в себя.

Яна Квятковская, специально для интернет-издания MUSECUBE